Бриджклуб.ru

Этика, сбои в темпе и протесты

Эдгар Каплан. Перевод Олега Рубинчика

наверх

    Мне показалось полезным познакомить (тех, кто еще не знаком) с мнением основоположника данного правила, переведя классическую статью Эдгара Каплана, а также интервью с ним тех времен, когда сегодняшний подход к сбоям в темпе только завоевывал себе место под солнцем.
    Мне кажется это полезным поскольку Каплан прекрасно объясняет идеи, которыми он руководствовался, создавая это правило, а также мы можем увидеть для решения каких задач этот подход предназначался и в каких условиях он должен был работать.
    Статья и интервью были в 1964 году, но я перевожу их из журнала за 1998, содержащем воспоминания о Каплане. Интервью в нем было перепечатано отрывками, соответственно, и я перевожу только то, что есть, статья, кажется, целиком.
    После статей я выложу крошечный комментарий Джеффа Рубенса (уже с точки зрения 1988 года), а также позволю тоже кое-что прокомментировать и себе.



    В прошлое воскресенье громадная статья в бриджевом разделе Нью-Йорк Таймс была посвящена дискуссии об этике турнирной игры. Я обнаружил, что мой взгляд на эту проблему является диаметрально противоположным точки зрения Альберта Морехеда, удивительно, поскольку у нас нет с ним разногласий по вопросам этики.
    Часто игрок чувствует, что он понес ущерб из-за того, что его оппонент воспользовался теми преимуществами, которые ему предоставил партнер своей манерностью – например, оппонент агрессивно вошел в торговлю после того, как его Партнер спасовал после длительных раздумий. В последние годы турнирные игроки всё чаще начинают говорить о подобных инцидентах. Много написано на эту тему, дюжины протестов подаются в процессе каждого соревнования. Обсуждаемым является вопрос, что должно быть сделано в отношении таких ситуаций. Как должны вести себя за столом понесшие ущерб игроки, какие решения должны принимать судьи и комитеты.
    Разумеется, никто не имеет никаких сомнений в отношении самих правил. Они написаны черным по белому. Игрок имеет право на свой страх и риск использовать информацию из манерности своих оппонентов. Игрок ни в коем случае не должен позволять информации, вытекающей из слов, жестов и раздумий партнера, влиять на его заявки, атаки или игру.
    Что просто в теории, на практике превращается в кошмар, граничные решения и обиды. Я являюсь председателем комитета который рассматривает протесты поданные в Нью-Йоркских турнирах и мне редко удается пойти на обед прежде, чем будет рассмотрено два-три протеста включающие медленные пасы или вымученные контры. (В действительности ли был сбой в темпе? Мог ли он повлиять на действие партнера? Было ли действие партнера после сбоя в темпе экстравагантным, разумным или автоматическим? Как оно повлияло на результат?)
    Статья Морехеда была посвящена одному протесту с недавнего турнира. Я прекрасно помню этот протест в первую очередь потому, что разгоряченная дискуссия во время его рассмотрения заставила меня выпить лишний бокал мартини за обедом, который, в свою очередь, вызвал некоторые мягкие упреки со стороны моей жены в первых раундах состоявшегося сразу после обеда Чемпионата микстовых пар, поскольку лишил нас всех шансов выиграть это соревнование.
    Вот сдача, которая вызвала обсуждение:
Запад...............Восток
п. Т1062............п. КВ953
ч. КД7.............ч. -
б. ТК2..............б. Д76
т. КВ6..............т. Д10987

2БК..................3 трефы
3 пики...............4 пики*
4БК..................5 треф
5 бубен..............6 пик
пас
    Оппоненты настаивали, что Восток надолго задумался перед заявкой 4 пики и этот сбой в темпе мог повлиять на мысль Запада о продолжении торговли. (Контракт, разумеется, был выполнен, в противном случае не было бы никаких протестов.)
    На слушание Восток отрицал длительность своих раздумий, Запад отрицал, что на его действия каким-либо образом влияли раздумья партнера, и они оба были оскорблены фактом протеста, чувствуя, как если бы их обвинили в жульничестве.
    С точки зрения Морехеда подобные протесты являются предосудительными: поскольку игрок не имеет право базировать свои заявки на информации из размышлений партнера, то подобное обвинение является обвинением в нечестной игре и, соответственно "создает атмосферу грубости и взаимных подозрений, которая отпугивает новых игроков от турниров". Морехед считает, что вполне возможно, что Запад заявил бы Блэквуд и без сбоя в темпе от Востока и радуясь, что апелляция не была удовлетворена, сетует только на то, что паре Север-Юг не было указано на недопустимость подобных протестов.
    Так вот, я полностью не согласен с данной позицией. Я тоже голосовал за отказ в протесте, но совершенно по другим причинам. В первую очередь, поскольку пара Север-Юг начала протестовать только после того, как шлемик был выигран; и во вторую очередь, поскольку Запад-Восток были новичками. Тем не менее, если бы Судья был вызван к столу сразу после заявки 4БК и пара Запад-Восток состояла бы из более-менее мастеровитых игроков, я бы голосовал за изменение достигнутого результата (как и, согласно моему опыту, большинство членов АК).
    Легко сочувствовать точки зрения Морехеда в отношении атмосферы подозрительности. Но, с моей точки зрения "подозрительность" – ошибочное слово для правильного восприятия вещей. Разрешите мне использовать аналогию, посоветованную Ларри Вейссом. Предположим, мой оппонент выронил на стол Туза червей во время торговли. Я не буду просто сладко улыбаться второму оппоненту, напоминая ему обязанность игнорировать эти добавочные знания; я не буду также отравлять атмосферу за столом подозрениями, что они получают от этого преимущество. Все что я сделаю, я позову Директора и предоставлю правилам бриджа защищать меня от ущерба.
    Здесь – то же самое. Правила бриджа говорят о том, что оппоненты не имеют права получать преимущество от манерности друг друга. Допустим, что один из них своим вымученным пасом на мое открытие "выронил на стол" информацию о том, что он имеет 11 очков. Почему мы считаем, что вызов в этот момент Судьи создает атмосферу подозрительности в большей степени, чем рутинный вызов Судьи в случае, когда картинкой кверху на стол был выронен туз?
    С моей точки зрения, я скорее должен получить выговор в тех случаях, когда я не вызываю в такой ситуации Судью (и, каюсь, обычно я именно так и поступаю – из-за лени, из-за извращенной любезности, которую вы можете назвать трусостью – я предпочитаю тихо сидеть и надеяться на лучшее). Но ведь если подумать, то если мой оппонент выронил на стол Туза, а я всего лишь предложил забрать его обратно в руку и забыть об этом, то тем самым нарушил бы дух турнирной игры. Кто же дает мне право игнорировать сбои в темпе?
    Разрешите мне процитировать стандартную инструкцию, напечатанную на обратной стороне протоколов, используемых во Франции.
    "Если вы чувствуете, что ваши оппоненты допустили нарушение процедуры, включая те нарушения, за которые не предусмотрено наказаний, то вызов Судьи является Вашей обязанностью. Если судья отказал в протесте, это не является обвинением вас в неспортивных попытках. Вызывая судью, Вы служите обществу".
    На самом деле критический момент моих разногласий с Морехедом заключается в приравнивании вызова судьи на сбой в темпе к обвинению в нечестной игре. Я не считаю что это так. Это не игра слов: Я совершенно искренне не считаю, что игрок, который позволил поведению партнера повлиять на выбор его заявки, является жуликом. Большинство моих бриджевых друзей время от времени виновны в этом; да что там говорить, каждый из бриджистов, исключая может быть вас да меня, как минимум хоть пару раз за свою карьеру, но допускали это нарушение. И поверьте мне, я не считаю всех своих друзей жуликами. На последнем Чемпионате я сказал пару неприятных слов моему оппоненту, который снес медленную контру своего партнера, но я ни на секунду не думал о нем, как о нечестном игроке – более того, он является моим кандидатом на звание наиболее этичного бриджиста в мире. Да, в этой конкретной сдаче, мне показалось, что на его решение повлияло, точнее сказать, подсознательно повлияла, неуверенность, продемонстрированная его партнером. Никто из нас не считает, что данное нарушение относится к тому же классу, как подсматривание в карты или обмена тайными сигналами с партнером. Это маленькое техническое нарушение и если мы будем приравнивать его к жульничеству, то не сможем восстановить ущерб оппонентам, нежелательно понесенный от него.
    Например, пару лет назад один из моих друзей понес очевидный ущерб от сбоя оппонентов в темпе в национальном турнире. Он открылся 3 пики. Его оппонент, использующий наказательную контру на третьем уровне, продумал с минуту, потом сконтрил. Его второй оппонент, держащий:
п. ххх
ч. ТДхх
б. ххх
т. Кхх
    убежал с контры в 4 червы. Мой друг вызвал Судью сразу после заявки 4 червы, и дело дошло до АК.
    Почему, спросил комитет, вы снесли наказательную контру партнера?
    Игрок объяснил, как он рассуждал. Открывшийся 3 пики обязан иметь длинную масть и, поскольку он сам держит трешку червей, то у Партнера не может быть их слишком много. Он поклялся могилой своей матери, что колебания Партнера никак не влияли на его выбор.
    Разумеется, комитет отказал в протесте. Перед ними уважаемый человек, столп общества, с женой и тремя детьми. Ну как они могут назвать его жуликом?
    И это при том, что каждый член АК твердо знал, что если бы партнер этого игрока не колебался, а сконтрил бы уверенно, то тому и в голову бы не пришло ее снести. Таким образом, мой друг понес от сбоя в темпе куда больший ущерб, чем он мог бы понести от случайно открытой карты, заявки вне очереди и подобных нарушений, в которых восстановление справедливости не составило бы труда.
    Я советую всем АК освободить себя от подобной этической закавыки, так, как это делаем мы в Нью-Йорке. Мы объясняем, что информирование судьи о сбое в темпе оппонентов и возможном ущербе от этого не имеет ничего общего с обвинением их в жульничестве. Это не просто право, это обязанность игрока перед другими участниками турнира.
    У нас простое правило, которое мы используем. Игрок, который получил от Партнера неафторизованную информацию, обязан воздержаться от любого сомнительного или необычного действия, даже если он собирался его предпринять до сбоя в темпе.
    Благодаря этому правилу нам не нужен психоаналитик, чтобы понять собирался ли игрок делать это без сбоя или нет. Мы просто возмещаем ущерб и все.
    Вот типичный случай, который мы слушали месяц назад:
Север...............Восток................Юг..................Запад
1 трефа...............1БК.................пас..................пас
контра . ... все пас
    Юг заметно колебалась перед тем, как запасовать на первом круге и, когда Север сконтрил, оппоненты вызвали судью.
    Он сказал продолжать игру, контракт пошел без двух и, в конце концов, попал на обсуждение комитета.
Север держал:
п. К84
ч. 102
б. ТД7
т. ТВ764
    Во время заседания Юг – дама с абсолютно безупречной репутацией – сказала нам, что она, возможно, слегка запнулась, поскольку у нее была не самая простая карта для выбора заявки, но никак не с целью передать информацию партнеру. Разумеется, мы ей поверили.
    Север, джентльмен до мозга костей, известный нам всем как человек высочайших этических стандартов, сказал, что если бы он заметил бы сбой в темпе партнера, то ни в коем случае не позволил бы информации из него повлиять на выбор заявки. Мы ему тоже поверили.
    И, тем не менее, мы назначили результат 1БК без двух без контры.
    Мы не должны взвешивать репутации Севера и Юга и читать их мысли. Север, не важно по какой причине, предпринял сомнительное решение после сбоя в темпе от Юга и, согласно нашим правилам, он не должен этого делать.
    Мы, совершенно определенно не думаем, что пара Север-Юг была обманута (в противном случае мы передали бы дело в Дисциплинарный Комитет). Все что мы думаем, это то, что пара Север-Юг возможно понесла ущерб (обратите внимание: не "понесла", а "могла понести" ущерб), а раз так, то имеет право на восстановление справедливости.
    Данное понимание аналогично новому правилу о случайно показанной карте. В прежние времена карта считалась показанной, если партнер ее видел, в то время как сейчас – если партнер мог ее видеть. Таким образом, для назначения компенсирующего результата нет необходимости доказывать, что оппоненты воспользовались неигровым преимуществом, достаточно того, что они могли воспользоваться.
    В завершение позвольте мне возвратиться, к примеру, Морехеда. Если Вы помните, игрок открылся 2БК с:
п. Т1062
ч. КД7
б. ТК2
т. КВ6
    В ответ на Стэйман Партнера он заявил 3 пики и, когда Партнер подумал и заявил 4 пики – продолжил Блэквудом.
    Вот мои мысли по этому поводу:
    1. В этот момент оппоненты обязаны вызвать судью. (Именно сейчас, после заявки 4БК, а не после достижения неустраивающего их результата.)
    2. Это не обвинение, это просто стандартное действие чтобы защитить свои права в связи с нарушением в процедуре, как если бы произошел фальшренонс.
    3. АК должен назначить компенсирующий результат независимо от того, что 4БК возможная заявка, просто на основании того, что она достаточно сомнительна. Не имеет никакого значения собирался ли игрок заявлять 4БК без сбоя партнера в темпе, за единственным (случившимся) исключение игрока на столько неопытного, что с сильной рукой он пойдет в шлемик всегда, независимо от того, что будет делать партнер.

    Обратите внимание, что я считаю, что для начинающих игроков должны быть некоторые послабления, но только потому, что невозможно определить какая акция для них будет "необычной или сомнительной." За последние 5 лет количество участников наших турниров увеличилось более чем вдвое и полагаю, что в ближайшие 5 лет это количество еще раз удвоится. Я не боюсь отпугнуть новых игроков "атмосферой грубости и подозрений". Я заинтересован в том, чтобы не позволить новым игрокам внести в турнирную игру стандарты несерьезной домашней игры, где привычно и без зазрения совести используется информация, полученная из всевозможных гримас партнера. Чем скорее они выучат, что в турнирах надо играть серьезно, тем лучше будет для всех.
    Если турниры будут проходить без нарушения правил, в них будет приятней играть. А нарушений станет меньше, если у судей и комитетов будет возможность реагировать на подобные нарушения, как на нарушения чисто технические, то есть когда фраза "я полагаю, что сбой оппонентов в темпе нанес мне ущерб" не будет восприниматься как обвинение оппонентов в жульничестве. В этом случае игрок, который случайно проинформировал о своих очках сбоем в темпе, несет ущерб, аналогичный тому, который несет игрок, случайно проинформировавший о наличие в своей руке определенной карты, выронив ее.
    В бридж играют обычные люди и недоразумения происходят. Но мне кажется, что если нарушения процедур будут причинять боль нарушавшему, то такие нарушения будут встречаться реже.


Интервью с Эдгаром Капланом

Журналист: В Вашей статье “Этика, сбои в темпе и протесты” Вы сказали, что чувствуете резкую разницу между определенными, часто встречающимися нарушениями процедуры, такими как выбор акции подсказанной размышлениями партнера и жульничеством с использованием оговоренных сигналов или подглядыванием в карты до игры. Принимая эту разницу, давайте для начала обсудим ситуации, связанные со сбоем в темпе. Как Вы сказали, ситуация со случайной демонстрацией 11 очков путем вымученного паса должна трактоваться тем же способом, как и выроненная на стол картинкой вверх карта. В связи с очевидной сложностью в установлении факта выдачи информации раздумьями, какое правило вы хотите ввести для этого?
Каплан: Нет необходимости для введения никаких новых правил. У нас в кодексе уже сказано, что игрок обязан не позволять размышлениям, ремаркам и манерам партнера влиять на его заявки, атаки или ходы. Что мы делаем, так это наполняем данное правило фактической силой, то есть возмещаем ущерб игрокам, пострадавшим от его нарушения.
Рассматривая протесты мы руководствуемся следующей интерпретацией правил: игроку, который получил неавторизованную информацию от своего Партнера, не должно быть позволено получить от этого прибыл, путем сомнительной акции, он предпринял после получения информации. Ключевой вопрос не в том, использовал ли игрок нелегальную информацию (никто и никогда на заседаниях АК не признавал, что сделал сомнительную заявку под влиянием сбоя в темпе партнера, каждый утверждал, что собирался ее делать и без сбоя в теме.). Ключевым фактором является, что игрок мог воспользоваться этой информацией. Если его акция не была совершенно ясной и если она могла быть основана (подсознательно) на полученной нелегальной информации, мы назначаем компенсирующий результат.
Очевидно, что время от времени этот результат нечестен по отношению к нарушавшей стороне. Вполне может быть; что игрок действительно избрал бы выигрышное действие и без сбоя в темпе Партнера, но мы не умеем читать его мысли. Таким образом, сбои в темпе приводят к убыткам Вашу сторону, а не оппонентов. Но благодаря этому мы ожидаем меньше длительных раздумий, неуверенных контр и прочих трюков.
...
Журналист: Давайте рассмотрим конкретный случай.
Матчпоинты, Север-Юг в зоне.
Восток держал:
п. х
ч. Дх
б. Дххх
т. ТКДВ10х

Торговля:
Юг................Запад..............Север.................Восток
1 черва...........пас................2 пики................7 треф

Пас Запада был сделан после длительных раздумий и, Север, весьма консервативный и не склонный к всякой метафизике (особенно в неблагоприятной зональности) игрок, сделал сильный прыжок в новую масть.
Глядя в свои карты Восток может быть уверен, что у его Партнера нет хорошей карты. О чем же он думал? Очевидно, что Запад держит ужасно слабую руку и думал о возможности какой-нибудь деструктивной акции. Возможно у него длинная бубна. После длительного раздумья Запада, Восток точно знает, что его Партнер не держит сбалансированые 8 очков. (Запад своими раздумьями передал Партнеру неавторизованную информацию, что в колоде меньше чем 47 очков. Олег_р)
Без сбоя в темпе Восток, вероятно, прыгнул бы в 5 треф. С использованием дополнительной информации от сбоя в темпе Партнера Восток прыгнул в 7 треф, точно зная, что зашита от зонального шлемика не будет фантомной. После такой заявки Север-Юг ничего не могли сделать.
Они обвинили Востока в том, что он использовал неавторизованную информацию от долгого паса партнера, но тот ответил, что высчитал отсутствие очков у Запада по торговле оппонентов, и длительность его размышлений никак не повлияла на заявку. Как бы Вы рассудили?
Каплан: Мне совершенно не интересно о чем думал Восток. Партнер сбил темп, Восток сделал очень странную заявку. Он не должен получить от нее выгоды. Я бы назначил средний плюс для пары Север-Юг и средний минус для пары Запад-Восток.

Журналист: Согласно нашему и не только нашему опыту, вызывающая судью пара находится в неприятном положении. Во первых директор действует, как если бы эта пара обвиняла оппонентов в жульничестве и возлагает на них бремя доказывания. Во вторых, если судья решает что мы не потерпели ущерба, то мы можем подавать на АК рискуя попасть под дисциплинарную акцию если наш протест признают надуманным. Даже если судья считает, что наш протест имеет под собой основания, он не предпримет никакой акции самостоятельно, а только порекомендует нам обратится к комитету. То есть нам приходится убеждать комитет в том, в чем мы уже убедили директора. Легче забыть о проблеме, чем проходить данным процессом. Что с этим можно поделать?
Каплан: Мы делаем большую работу, чтобы внушить идею, что вызов директора в связи со сбоем оппонентов в темпе не является обвинением в жульничестве. Судьи в Нью-Йорке уже купились на эту идею - половина рассматриваемых нами протестов подана нарушившей стороной на решение судей. И судья всегда присутствует на заседании АК.

Журналист: Оставим пока в стороне вопрос об этике оппонентов, давайте рассмотрим наши собственные этические проблемы. Допустим, оппонент сидит так, что мы можем увидеть его карты. Что мы должны делать? Насколько часто мы должны просить оппонентов держать карты ближе к груди? Этично ли пользоваться этой информацией?
Каплан: Это простой вопрос. Вы не имеете право подглядывать, но вам не запрещено видеть и использовать то, что вы увидели. Конечно, стоит напоминать своим оппонентам держать карты ближе к орденам максимально часто и настойчиво. Вы, в конце концов, их карты уже увидели. Это в ваших интересах, чтобы оппоненты не показывали свои карты оппонентам по следующим турам.

Журналист: Некоторые партнерства имеют больше соглашений, чем может уместиться на конвенционной карте. Является ли это нарушением процедуры? Мы сейчас не говорим о разных конвенциях с именами, а о тех соглашениях, которые допускают широкое толкование в стандартных методах. Как мы должны подходить к этой проблеме?
Каплан: Мое собственное понимание таково, что те вопросы, которые относятся к партнерскому стилю не должны анонсироваться. Оппоненты должны быть предупреждены о:
1. заявках, которые звучат как сильные, но являются слабыми и наоборот.
2. заявках, которые говорят о длине не в той масти, которая названа.
Все договоренности попадающие в эту категорию должны быть записаны на конвенционной карте. Все же остальное должно быть доступно оппонентам в качестве ответов на их вопросы. Если они поленились спросить - это их головная боль.

Журналист: Теперь вопрос насчет на самом деле неэтичных вещей, самого непосредственного жульничества. Как можете Вы, комитет или любой игрок понять достигнут ли результат благодаря слепой удаче или оппоненты нашли возможность заглянуть в карты до начала тура? Каждый раз, когда оппоненты играют так, как будто они видят все карты, нам приходится подходить к Судье, информируя его о наших наблюдениях, в надежде (очевидно напрасной), что он занесет эту пару в свою книжку, на случай, если они будут продолжать получать экстраординарное количество "везучих" результатов. К сожалению, это никак не меняет наш счет в сдаче. Апеллировать перед комитетом тоже совершенно бесполезно...
Каплан: Ни один комитет никогда не возместит ваши убытки от того, что оппоненты сделали плохую заявку, которая оказалась удачной. Тем не менее, Вы правильно делает, когда рапортуете судье об особенно подозрительных случаях. Они сохраняют подобные рапорты и, если серия "удачных" заявок становится подозрительной, то дело выносится на Комитет по Этике. Рапортуя судьям о сомнительных сдачах вы не можете улучшить свой результат, просто оказываете услугу обществу.

Журналист: И это приводит нас непосредственно к вопросу о том, как должно себя те из нас, которые хотят сохранить в игре все хорошее и продолжать получать удовольствие от игры. Нам кажется, что каждый игрок должен рассматривать в качестве своей обязанности каждое странное действие оппонентов, в особенности, когда оно привело их к хорошему результату. Поскольку теперь мы работаем на общество, а не на себя, то и находимся в куда более благоприятной позиции. Вот пример:

Матчпоинты. Все в зоне.

................п. Д10х
................ч. В109х
................б. В109х
................т. ТК
п. Кхххх..............................п. х
ч. Т8х...............................ч. КДхх
б. ххх................................б. ТДх
т. хх.................................т. Д10ххх
................п. ТВ96
................ч. хх
................б. К8х
................т. В9хх

Юг................Запад..............Север.................Восток
-....................-..................1БК..................пас
пас................2 пики...............пас..................пас
контра.............пас..................пас..................пас

Результат: 1100 для Север Юг.

Север открылся слабым бескозыря и Восток сделал очевидным для всех, что у него ужасные проблемы. Он долго изучал свои карты, переспросил у оппонентов сколько конкретно очков в их слабом бескозыря и, наконец, запасовал.
Запад разумеется нашел у себя в картах "автоматическое" балансирование и заявил 2 пики. Юг швырнул топор и Запад-Восток попали.
Север-Юг довольно откинулись наслаждаясь максом, что, по моему мнению, неправильно в отношении общества. Запад принял неэтичное решение на основе неафторизованной информации от Партнера и его поведение должно быть отрапортовано директору. Вы со мной согласны?
Каплан: Нет, я здесь с вами несогласен. С моей точки зрения существует громадная разница (вообще ничего общего) между этим нарушением процедуры и жульничеством. Если бы я считал, что был обманут, то отрапортовал бы об этом вне зависимости от результата. Но я не считаю человека, который позволил поведению партнера повлиять на свое решение, жуликом. В подавляющем большинстве случаев это поведение не является сознательным; каждый игрок среди моих знакомых, насколько бы скрупулезно он не относился к этики игры, хотя бы раз допускал подобные нарушения процедуры. Поэтому я рапортую о подобных ситуациях только тогда когда я получил ущерб и только для того, чтобы его компенсировать.
Обратите внимание на разницу. Если вы чувствуете, что против вас были применены нечестные, точнее говоря, непорядочные методы, вы должны сообщать об этом вне зависимости от результата. Но не ждите возмещения ущерба. Никто и не подумает назвать ваших оппонентов жуликами на основании одной-двух сдач. То что вы делаете, это готовите доказательную базу, в случае, если у ваших подозрений найдутся дополнительные подтверждения.
Если же Вы, напротив, получили ущерб, скажем вследствие агрессивного балансирования после медленного паса, то есть от чисто технического нарушения процедуры, подобного случайно вскрытой карте, то вы будете защищены от ущерба. Но если не было убытка, то вам не надо бить тревогу, как вы не начинаете беспокоится в ситуациях, когда разыгрывающий случайно роняет из руки свою карту.
Наша надежда в том, чтобы прекратить такие вещи как "инвитирующий пас", "наказательная контра на выбор" и "задумчивый Блэквуд" без криминализации этих вещей, а просто сделав их невыгодными для игроков. Как только станет очевидно, что данные нарушения штрафуются, они станут встречаться не чаше, чем фальшренонсы.

Журналист: Кстати, а когда правильно вызывать судью в случае подобных нарушений? Должны ли мы делать это сразу, после того, как Восток поколебался и спасовал? А что если он поколебался и чего-нибудь заявил? Вызывать ли судью в этом случае? Или лучше ждать пока Запад что-нибудь заявит после колебания партнера? Или ждать, пока мы сможем увидеть карты Запада? А не будет ли это слишком поздно?
Каплан: Директор должен быть вызван в тот момент, когда оппонент предпринял акцию, которая возможно является необычной, после [получения нелегальной информации от партнера. В вашем примере судья должен был быть вызван после заявки 2 пики. Если окажется, что он держал семикарточную масть или расклад 6-5, Вы не должны чувствовать себя неловко. Вы ведь не обвиняли его в жульничестве, вы просто защищали свои права. А для этого вы должны вызвать директора в тот момент, когда произошло возможное нарушение.


Комментарий Рубенса:
Основная причина, по которой подход Эдгара Каплана оказал столь существенное влияние на бриджевое поведение, состояла в том, что с ним невозможно спорить. Если Вы считаете что запрещенное кодексом поведение должно быть изжито из бриджевых столов, Вы аплодируете подходу Каплана, если же он вам не нравится, то Вы просто молчите, поскольку аргументов против попросту не существует.
И, тем не менее, в первые годы после того, как Эдгар разработал свои процедуры по борьбе с сознательный или подсознательным колдовством за бриджевым столом, его решение вызвало серьезное сопротивление. Причем сопротивление шло, если можно так выразиться, и справа и слева.
С одной стороны, многие считали, что в бридже, игре в которую играют леди и джентльмены, является неприличным поднимать вопросы о поведении своих оппонентов. (Такой подход и по сей день является основным среди официальных лиц по отношению к обвинению в жульничестве. Они считают, что некоторые вещи лучше хранить под ковром. Проблема только в том, где бы найти ковер подходящих размеров.)
С другой стороны, есть люди которые считают что является недостаточным просто изменять результаты, достигнутые благодаря этическим нарушениям, что нарушители должны быть подвергнуты общественному порицанию и что их имена должны быть опубликованы.
Эдгар пытался найти компромисс между этими мнениями. Его теория была в том, что неавторизованная информация должна трактоваться аналогично фальшренонсам, а не расцениваться как подобие оговоренных жульнических сигналов. И он верил, что простое недопyщение прибыли от действий с сомнительными основаниями заметно уменьшит подобные случаи.
Оказался ли его подход плодотворным? И да и нет. Центральная идея перевода вопроса неавторизованной информации из "уголовного права" в "гражданское" дала положительный эффект, как в теории, так и на практике. Случаи сознательного колдовства с передачей информации путем сбоя в темпе, практически исчезли и теперь игроки могу защитить свои интересы, не вызывая резких обид. Это хорошая новость
К несчастью, с годами совершенно выветрился альтруистический характер поведения бриджистов, свойственный шестидесятым годам, заменившись на чисто сутяжнический подход. Легкая возможность улучшить свой результат привела к чрезмерному, и зачастую неверному, использованию данной процедуры. Не можешь выиграть за столом - засуди их. Хотя использование "темной магии", по сути, ушло в прошлое, хотя этическое образование игроков на куда более высоком уровне, все большее и большее число действий за столов вызывает вопросы оппонентов, все больше и больше становится вызовов судей, все чаше и чаше приходится собираться АК, все более и более востребованной становится профессия "бриджевого юриста." Это совсем не то, что имел в виду Эдгар. Он улучшил ситуацию, но явно недооценил сложность проблемы.


От переводчика: Мое внимание к данной статье (помимо образовательной и разъяснительной ценности, которая мне кажется очень значительной) привлекли следующие моменты.
1. Данное правило родилось в тот момент, когда количество турнирных игроков в США росло едва ли не в геометрической прогрессии. Люди, привыкшие играть дома - пошли в клубы. Для Каплана и других бриджевых деятелей не было проблемой, если кое-кто из потенциальных новичков не станет играть в турнирах из-за вызовов Судьи. Значительно важнее для него было не дать домашнему пониманию этики игры испортить нормальные спортивные турниры.
Эта ситуация диаметрально противоположна той, которую имеем мы. У нас нет толпы любительниц, которые привыкли играть дома с мужьями да подружками, и грозят испортить турнирную игру излишней эмоциональностью, перемигиванием и тому подобными вещами. Мало того, что сегодня каждый новичок на вес золота, так еще и у них нет опыта домашней легкой игры в робберный бридж. У нас нет необходимости защищать турнирный бридж от "черной магии", поскольку люди сразу начинают играть в строгих турнирных условиях.

2. Обратите внимание, что Каплан предлагал отменять только те акции, которые будут "необычными или сомнительными," а не те, для которых существуют логические альтернативы, как это происходит сейчас.
Во всех приведенных в статье примерах разговор идет именно об акциях, то есть о действиях, которые в нормальных условиях выберет менее половины игроков.
Мы же сейчас, как известно, отменяем практически любые действия, если у него существует разумная альтернатива. Разница колоссальная.

^Вернуться к Переводам

^-Вернуться к Титульной странице






реклама